Для большинства наших шашистов он стал туром упущенных возможностей.

ЖУРАВЛЬ В НЕБЕ ДАКАРА

В. ВИГМАМ. международный гроссмейстер

ЧЕМПИОНАТ МИРА

«Вызываю огонь на себя»!

«Он был и долгожданным, этот триумф . . , Долгожданным, потому что с именем Анатолия Гантварга мы связывали в последние годы надежды на возвращение лаярого венка в Советский Союз, потому что, зная его страстную, всепоглощающую жажду победы,' железную волю и высочайшее мастерство, были уверены: минчанину по плечу решение любой сверхзадачи.

Анатолий Гантварг шел к вершине тернистым путем, требовавшим от него предельного мужества. Пожалуй, он никогда не принадлежал к людям, чьи тротуары, по выражению Ильи Эренбурга, «не ниже второго этажа». Упорно, ступенька за ступенькой, преодолевал Анатолий расстояние, отделявшее его от заветной цели. Он знал: способности, сами по себе - еще ничто, они могут обернуться пустоцветом. Только кропотливый труд поможет таланту расцвести в полной мере. И он работал. Работал, не давая себе поблажек, преодолевая свои недостатки, преодолевая себя...»

DAKAR - Wat onbezonnen nam Jannes van der Wal bij de wereldkampioenschappen dammen in Dakar plaats in de zon. Dat leidde tot wat verbrandingen. Aan het bord bleek er niets van onbezonnenheid. De oudwereldkampioen behoort na twee ronden tot de vier koplopers, die drie punten hebben vergaard. De andere drie, die het minst last van de zon hebben, zijn Gantwarg en Korenewski (beiden Rusland) en Diallo uit Senegal.

Однако представитель Берега Слоновой Кости М. Мемел тужил недолго. Уже на следующий день он сумел отыграться на международном гроссмейстере из Мали М. Н'Диайе. Лидеров стало четверо, к Кореневскому и ван дер Валу прибавились Диалло и Гантварг. Первый из них в «приключенческом» поединке взял верх над Гинаром, второй четко использовал мелкие погрешности, допущенные сенегальцем А. Дером в миттельшпиле.

Весьма напряженно протекали поединки соотечественников, которые согласно условиям «принудительной жеребьевки» должны быть проведены в первой половине турнира.

Александр Алехин сравнивал «сицилианскую защиту» с перестрелкой ковбоев в темной комнате. В третьем туре шашистам выпал случай проиллюстрировать метафору знаменитого шахматного коллеги. На пятом часу игры в игровом зале погас свет. Погас - и все тут. Проходит десять, пятнадцать, двадцать минут - ничего не меняется. В довершение всех бед отключаются кондиционеры. Темно, хоть глаза выколи, душно . . . Что делать? И судейская бригада с согласия участников принимает отважное решение продолжить поединки при свечах...

Ни дать ни взять девятнадцатый век: в неровном мерцании свечей силуэты шашистов напоминают привидения, шефу прессы ФМЖД Яну де Кляйверу, готовящему репортаж для своей газеты, не достает только гусиного пера . .. Впрочем, у каждого свои ассоциации, голландский журналист Хенк Фоккинк, направляясь в пресс-центр, затягивает рождественскую песню . ..

А единственную победу в четвертом туре одержал голландец Ауке Схолма. Взяв верх над своим соотечествемником Янесом ван дер Валом, он тем самым настиг лидера Михаила Кореневского.

Перед нами стоял тихий, скромный, скупой на слова человек, который явно тушевался в окружении «звезд», собравшихся в столице Сенегала. Это был тот самый Бискон, французский мастер, положивший начало легенде. И было понятно, почему местные болельщики приветствуют его с особым уважением. Мы разговорились.

А после этого тура гонку возглавили сразу четыре шашиста: Кореневский, Схолма, Гантварг и автор этих строк. Кореневскому не удалось сломить сопротивление сенегальца Диалло, а Схолме - малийца Н'Диайе, этим воспользовались ближайшие преследователи.

По законам детективного жанра развивался поединок Клерк - Янсен. Дебют и первый миттельшпиль складывались явно выгоде Клерка. Затем серией не шаблонных ходов Янсен резко обострил ИГРУ и загнал соперника в цейтнот.../p>

Регламент турнира был составлен таким образом, что первый выходной день ожидал участников после шестого тура. И шашисты, словно желая обеспечить журналистов материалом впрок, не сговариваясь, устроили накануне отдыха настоящее побоище: восемь из десяти поединков закончились победой одной из сторон, да и оставшиеся два должны были закончиться результативно, но Стоккела против Схолмы и автора этих строк против Вирного спасли только неточности соперников. Группа лидеров к краткосрочным каникулам разрослась до шести человек: Гантварг и Кореневский, благодаря победам над Дюбуа и Дером соответственно. вырвались вперед, а Клерк, Диалло, Схолма и Вигман, пользуясь лексиконом велосипедистов, «сели им на колесо».

В то время, как большинство участников демонстрировало свое мастерство в жанре концовок, Михаил Кореневский по обыкновению выступил в жанре этюдов.

Расхожий журналистский штамп «надолго останется в памяти . . .» чаще всего оказывается не более, чем формулой вежливости. Проходит совсем немного времени, и осе, что должно было «надолго остаться в памяти», растворяется, подобно сахару в воде, превращается в образы хоть и приятные, но неясные, лишенные четких очертаний. Так, наверняка, случится и с поездкой в бывшую столицу Сенегала - Сен-Луи, которую совершили участники в выходной день. Случится, несмотря на то, что день был наполнен событиями необычными, такими, как путешествие по самой настоящей саване, прием у самого настоящего губернатора, посещение дворца самого настоящего калифа в городе Луга . . .

Лидерский триумвират просуществовал всего один день. Ни Клерку, ни Кореневскому не удалось сокрушить оборонительные бастионы своих куда менее именитых соперников Мемела и Гинара, зато Гантварг начисто переиграл Кана. И помог ему в этом . . . Пьер Гестэм, чемпион мира 1945-47 годов. Именно стратегический прием, открытый французским шашистом и названный впоследствии его именем, во многом предопределил исход партии Гантварг - Кан.

Немного поправили свои дела международные гроссмейстеры Н'Диайе и ван дер Вал. Первый выиграл у Янсена, второй - у Каплана.

В центре внимания, разумеется, было единоборство двух советских гроссмейстеров Гантварга и автора репортажа. Соперники разыграли актуальный вариант дебюта Келлера, в результате возникла равная позиция. Тут-то, полагая, что главные заботы позади, я и допустил грубый просчет, сработал так называемый «остаточный образ»: прикидывая последствия возможной комбинации соперника, я оставлял на месте свою шашку 34, которая на самом деле исчезала с доски в процессе тактического маневра. В результате ошибки я остался без шашки и на 49-м ходу был вынужден капитулировать. На следующее утро ко мне подошел коридорный Самбо и сказал: