ВАРИАНТ НАЙДОРФА «Вариант Найдорфа остаётся любимой системой Фишера; когда же ему приходится играть против этого варианта, он постоянно экспериментирует. Так и в этой партии против изобретателя варианта он применяет необычое продолжение. Найдорф стремится немедленно завязать встречный бой. Чтобы сохранить инициативу, Фишер жертвует пешку ходом 7. Кd5. Найдорф опрометчиво отклоняет эту жертву, но через три хода вынужден принять её в весьма неблагоприятной для себя обстановке. Не сумев разобраться в осложнениях, он допускает сокрушительную комбинацию, в результате которой его король застревает в центре. Хотя Найдорф точно защищается, он уже не может наверстать упущенное, а его король к 24-му ходу оказывается в матовой сети. Не желая продлевать агонию, старый гроссмейстер подписывает акт о капитуляции» (Л. Эванс).

СТОЛКНОВЕНИЕ «Эта драматическая встреча поколений произошла за первой доской, после того, как прошёл слух, что Ботвинник будет свободен от игры в день матча с американской командой. Однако судьбой было предопределено Фишеру скрестить оружие с чемпионом мира. Столкнувшись с домашней заготовкой, Фишер быстро её опровергает. "читатель может догадаться, что моё душевное равновесие было нарушено", - признаётся Ботвинник в своих комментариях, приводимых ниже. Волнуясь, он ухудшает свою ещё защитимую позицию. Но Фишер вместо того, чтобы наращивать преимущество, идёт на упрощения, и перед откладыванием его шансы на победу становятся проблематичными. Проведя бессонную ночь над анализом, Ботвинник находит изумительную защиту. Фишер делает, казалось бы, невинную перестановку ходов (51. ... b5) и попадает в ловушку, упуская выигрыш в позиции, которая, по его мнению, ещё была выиграна» (Л. Эванс)

ДЕТЕКТИВНАЯ ИСТОРИЯ «Иногда встречаются удивительные победы: в партиях, в которых, несмотря на подробнейший анализ, нельзя найти ни проигрывающего хода, ни неверного плана, ни зевка со стороны побеждённых. Но возможно ли это? Проигравший должен где-то допустить ошибку, пусть незметную, невидимую невооружённым глазом. Может быть, дебютная новинка привела Кереса к катастрофе? Или его защита могла быть усилена в дальнейшем? Если да, то в какой момент? Как бы то ни было, приглашаем читателя воспользоваться микроскопом Фишера и отыскать эту незримую ошибку» (Л. Эванс).

ТОЛЬКО НИЧЬЯ «Этот поединок заставляет вспомнить изречение Эмануила Ласкера: "Когда равные противники играют «правильно», партии редко получаются содержательными и обычно заканчиваются вничью". Серия блестящих ходов этой довольно "неправильной" партии приводит к уникальной ничьей. Применив медленную, закрытую систему против сицилианской защиты, Керес оказывается стратегически переигранным. К моменту откладывания, однако, ему удаётся добиться равной позиции. Фишер отклоняет ничью, и борьба разгорается с новой силой. Имея ладью против двух лёгких фигур, Фишер постепенно нагнетает угрозы. Все хитроумные ходы в этом эндшпиле, включая и обоюдные ошибки на 56-м ходу, волнуют и очаровывают. Изумительная находчивость Кереса кажется настоящим волшебством» (Л. Эванс)

ПОСЛЕДНЯЯ ОШИБКА «"Я люблю заманивать моих противников, давая им возможность испытать радость инициативы, так чтобы они увлеклись, забылись и пожертвовали материал", - писал Корчной, комментарии которого приводятся ниже. Фишер не нуждается в том, чтобы его "заманивали". Он находит усиление (15.d5) в хорошо известном варианте, применявшимся Капабланкой. И всё же он добивается лишь микроскопического перевеса. Корчной, кажется, находится в заблуждении, считая, что его дело очень плохи; Фишер же утверждает, что у белых ничего нет. Вскоре Фишер делает ошибку, и Корчной пользуется возможностью перехватить инициативу и, испытвая недостаток времени, терпит фиаско» (Л. Эванс).

БЛЕСТЯЩАЯ КАДЕНЦИЯ «Столкнушись со своей излюбленной системой, Фишер быстро получает преимущество, пользуясь довольно пассивной дебютной стратегией чёрных. Болбочан, имея "плохого" слона против "хорошего" коня, защищается и исключительной осторожностью, но постепенно вынужден отступить. Фишер несколько раз отказывается от перехода в выгодное окончание и стремится решить судьбу партии в миттельшпиле. Его настойчивость вознаграждается, когда накопленный с таким старанием перевес трансформируется в мощную атаку после 34. hg. Вторжение белых по ослабленным полям образцово по исполнению. Оно завершается изящной комбинацией, заслуженной завоевавшей первый приз за красоту» (Л. Эванс).

ВИСЯЧИЕ ПЕШКИ НЕ ВИСЯТ «Классическая теория констатирует слабость "висячих пешек". Фишер, однако, демонстрируя новаторский подход к этой проблеме, доказывает, что "висячие пешки" могут быть не меньшим плюсом, чем минусом. Ошибки Бартока кажутся незначительными, и всё-таки он попадает в пассивное положение. Используя в качестве основной магистрали открытую линию "b", Фишер держит противника в "партере". В самый разгар нажима на ферзевом фланге он наносит решающий удар (21. ... g5) на противоположном участке доске» (Л. Эванс).

НИЧЕЙНЫХ ДЕЛ МАСТЕР «Трифунович давно заслужил репутацию труднопробиваемого шахматиста, и все гроссмейстеры относятся с большим уважением к его техническому мастерству. В Бледе, например, он проиграл только Фишеру. Сомнительный эксперимент Трифуновича в дебюте наталкивается на быстрое и эффективное противоядие (13. К:d4), после чего чёрные остаются со слабой пешкой на е6. Трифунович принимает решние, быть может и опрометчивое, пожертвовать эту пешку в удобный момент, чтобы получить какую-нибудь контригру. И хотя ему удаётся переиграть Фишера в эндшпиле, он не может восстановить материальное равновесие, и победный марш белой пешки кладёт конец сопротивлению чёрных» (Л. Эванс).

МОРАЛЬНЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ «После ошибки Таля на 6-м ходу Фишер неумолимо идёт к цели. Несколько раз, правда, он упускает возможность подавить сопротивление Таля, тем не менее исход партии не вызывает сомнений. - Наконец-то он не удрал от меня! - воскликнул Фишер.- Очень трудно играть против теории Эйнштейна, - вздохнул Таль, ставший тем не менее победителм турнира. Для Фишера, занявшего второе место и прошедшего турнир без поражений, большим утешением могли послужить 3,5 очка, набранные им против четырёх советских гроссмейстеров» (Л. Эванс).